Альфред Кох (внесен Росфинмониторингом в список террористов и экстремистов, как и журналист Юрий Дудь — признан иноагентом), фигура весьма неоднозначная в российской политике 90-х, столкнулся с вопросами о масштабах реформ Анатолия Чубайса. Будучи ближайшим союзником Бориса Ельцина и одним из главных архитекторов приватизации, Кох рассказал о подлинной сложности тех трансформаций, которые пришлось осуществлять первому вице-премьеру российского правительства.
Тень тяжелого выбора: Чубайс и реальная цена перемен
В своем искреннем, местами напряженном рассказе Кох подчеркивает, что события приватизации были чем-то гораздо большим, чем простая передача предприятий в частные руки. По его словам, тысячи мелких субъектов — магазинов, ресторанов, мастерских, — за короткий срок оказались выведены из орбиты государственной экономики и отданы в сферу рыночных отношений. «Вы даже не представляете, какой это был массив управленческих задач», — отметил бывший глава Госкомимущества.
Эти процессы, продавливаемые Чубайсом через отчаянное сопротивление бюрократии и общества, требовали не только стальных нервов, но и способности мыслить на много шагов вперед. Альфред Кох убежден, что если бы не гигантский труд, выполненный тогда Чубайсом, история современной России сложилась бы иначе.
Блеск иллюзий: общество в фазе крушения и надежды
В числе ярких деталей, которыми наполнено воспоминание Коха, — атмосфера советских городов конца эпохи. Монотонность, упадок, повторяющиеся до боли типовые магазины: однообразие ассортимента и полное отсутствие выбора приводили к затяжной депрессии на бытовом уровне. Люди вынуждены были довольствоваться одинаковыми товарами, с безысходным чувством, что перемен не будет никогда. Именно в таких условиях резкие реформы и обрели свою стремительную зловещую энергию.
Сегодня имя Чубайса по-прежнему вызывает острые споры. В глазах одних — создатель экономического «чуда» и катастрофического обвала экономики одновременно, в атмосферу которого были погружены миллионы россиян. Для других — символ всей глубины разрушительных перемен той эпохи. Кох напоминает: сказаться на судьбе целой страны за короткое время может лишь по-настоящему масштабная фигура, и уход Чубайса с политической арены не стер этого факта.
Ирония и мятеж: мемы 90-х, обвинения и поиски виноватых
Легендарная ирония «Во всем виноват Чубайс» вспыхнула в народном сознании еще в середине 90-х. Эта фраза вырвалась из уст кукольного Бориса Ельцина в сатирической программе и сразу стала символом коллективного поиска мишени. Чубайсу приписывали абсолютно все беды страны, от инфляции до исчезновения социальных гарантий — и именно так субъект народного разочарования получил свое имя.
Кукольный президент Ельцин произносил слова: «Если бы не Чубайс, все было бы хорошо», — в то время, когда в реальности Анатолия Борисовича увольняли с поста за, казалось бы, формальные нарушения. Эта формулировка легла в основу культового меметического образа, который приобрел удивительную живучесть на годы вперед.
Чубайс в политических бурях: уход, критика и Путин
С годами образ Чубайса как «вечного виновного» только укрепился, став инструментом для игры оппозиции и различных политических сил. Постоянно находясь в фокусе общественных обвинений, Чубайс был превращен в символ эпохи, когда старый порядок рушился, а новый устанавливался ценой отчаянного риска. Даже сам Чубайс неоднократно подчеркивал, что не рад роли «козла отпущения» и предпочел бы остаться за кадром исторического негатива — но судьба распорядилась столь жестко, что выбрала именно его.
Верх напряжения наступил, когда после событий на Украине чиновник поспешно покинул Россию. Тогда Владимир Путин открыто высказал, что Чубайс, якобы, «удрал» из страны. Президент предположил, что причиной могла стать деятельность экс-чиновника на посту главы «Роснано» — еще один виток исторического противостояния между системой, личностями и временем.
Итоги — цена преображения страны
В биографиях Ельцина, Чубайса, Коха и других фигурантов той драмы 90-х годы вспыхивают, как рваные куски мозаики, свидетельства эпохи больших иллюзий и не менее больших потерь. Россия того периода — страна на грани, страна, балансирующая между прошлым и будущим, где за фасадом перемен скрывалась кровавая цена выживанием миллионов. Именно тогда судьбы людей переплелись так тесно, что ни время, ни бегство не способны поставить финальную точку. Напряжение остается до сих пор — и новые поколения вновь задаются вопросом: была ли альтернатива?
Источник: lenta.ru
